Symboldrama.RU

Символдрама в регионах

Email рассылка

Объявления

Семинары в Германии / 02.06.2015

В марте 2016 г. приглашаем в Германию на семинары!

Набор в психотерапевтическую группу по символдраме / 02.05.2015

Приглашаем врачей и психологов, а также студентов, социальных и медицинских работников, всех, кто заинтересован в своем развитии, в обучающий проект по символдраме.

подробнее >>

Прожить большое в малом / 19.12.2014

Итоги и вызовы: вглядываясь в 2014-й...

подробнее >>

По зову сердца / 18.12.2014

Символдраматисты одними из первых вступили в ряды Запорожской психологической кризисной службы

подробнее >>

Вышел новый выпуск журнала "Символдрама" / 08.10.2014

"Символдрама" №1-2 2014

подробнее >>
Symboldrama.RU / БИБЛИОТЕКА / Статьи / Я.Л.Обухов: Удовлетворение архаических потребностей

Я.Л.Обухов: Удовлетворение архаических потребностей

УДОВЛЕТВОРЕНИЕ АРХАИЧЕСКИХ ПОТРЕБНОСТЕЙ
– ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МЕТОДА СИМВОЛДРАМЫ

Я.Л. Обухов

Символдрама - это метод глубинно-психологически ориентированной психотерапии, который оказался клинически высоко эффективным при краткосрочном лечении неврозов и психосоматических заболеваний, а также при психотерапии нарушений, связанных с невротическим развитием личности. В качестве метафоры можно охарактеризовать символдраму как «психоанализ при помощи образов».

Метод символдрамы разработан известным немецким психотерапевтом Ханскарлом Лёйнером (1919-1996). Основу метода составляет свободное фантазирование в форме образов, «внутренних картин» на заданную психотерапевтом тему (мотив). Психотерапевт выполняет при этом контролирующую, сопровождающую, направляющую функцию. Концептуальная основа метода - глубинно-психологические, психоаналитически ориентированные теории, включающие анализ бессознательных и предсознательных конфликтов, аффективно-инстинктивных импульсов, процессов и механизмов защиты как отражения актуальных личностных проблем, анализ онтогенетических форм конфликтов раннего детства.

В теории и технике символдрамы условно можно выделить три составляющие - три основных механизма психотерапевтического воздействия, как бы три измерения. Первой составляющей является такое направление работы, при котором происходит фокусировка на конфликте пациента и прорабатывание этого конфликта в ходе терапии. Вторая составляющая - это удовлетворение архаических потребностей пациента (нарциссических, оральных, анальных, эдипально-сексуальных) с использованием бесконфликтных мотивов. Третья составляющая - развитие творческих задатков, креативности. Примером может служить ситуация, когда во время переживания образа пациент попадает в безвыходное положение (пещера, выход которой закрылся и т. п.), и разрешение этой проблемы требует от него активизации его творческих возможностей.

Психотерапию по методу символдрамы можно представить как некую трехмерную систему координат, где одну ось представляет работа с конфликтами (первая составляющая), другую - работа, направленная на удовлетворение архаических потребностей (вторая составляющая) и третью - работа, нацеленная на развитие креативности пациента (третья составляющая). В каждом конкретном случае работы с пациентом психотерапевт как бы перемещается в этой системе координат, оказываясь ближе то к одной, то к другой её оси, используя различные техники символдрамы.

 

Рис. 1: Три измерения – три составляющих символдрамы.



Среди психоаналитиков широко распространено мнение, что если в ассоциациях и образах пациента не проявляется конфликт, то это считается результатом действия его защит и сопротивления. Создавая в конце 40-х – начале 50-х годов метод символдрамы, Ханскарл Лёйнер и его последователи стремились найти конфликт в каждом образе пациента, даже если по своему содержанию образ оказывался бесконфликтным, идеализированным. Однако, по мере накопления клинического опыта и развития техники символдрамы становилось ясно, что иногда в образах пациентов конфликты вообще не проявляются. В этих случаях содержание образов отличается атмосферой дружелюбия, возвышенных чувств, приятных и идеализированных отношений, ощущений счастья, успокоения и расслабления. Особенно четко это может проявляться в различных ландшафтных мотивах (луг, берег моря и т. п.) и в мотивах, где происходит контакт пациента с водой.

Всё это позволило выделить в технике символдрамы новую составляющую - так называемое бесконфликтное измерение (Лёйнер Х., 1996; Leuner H., 1994). Основанием для этого послужили два следующих клинических случая.

В первом случае, описанном психотерапевтом Ханс-Мартином Вехтером (Wächter H.-M., 1984), ближайшим сотрудником Х. Лёйнера, 39-летняя пациентка страдала кожными заболеваниями, нарушением сна, спастическими болями в области кишечника и желчного пузыря, а также депрессивными нарушениями и навязчивыми состояниями. В течение 15 сеансов по технике символдрамы у пациентки не возникло в образах ни одного конфликтного материала. Все ее образы содержали возвышенные и приятные переживания, и после каждого сеанса у пациентки происходили заметные улучшения. В конце курса психотерапии все ее симптомы практически исчезли. Несмотря на свою уникальность, этот случай долгое время не был опубликован Х.‑М. Вехтером, так как тогда еще не существовало теоретической базы, способной обосновать такой необычный терапевтический эффект.

Другой пример связан с курсом психотерапии по методу символдрамы, проведенным в психиатрической университетской клинике Линкёпинг в Швеции (цит. по Leuner H., 1994, с. 260-261). 35-летняя замужняя женщина в течение шести лет страдала рецидивирующей депрессией. За это время она пережила две суицидальные попытки и пять раз лежала в психиатрической клинике, где подвергалась активному лечению медикаментозными средствами. Кроме того, в течение 10 лет она страдала фригидностью, стойким отвращением к интимным отношениям с мужем-инвалидом, потенция которого оставалась сохранной. В ходе проведенных с этой пациенткой 10 занятий по методу символдрамы ни разу не проявился конфликтный материал, и, более того, почти все ее образы, как и в первом примере, были идеализированными.

Во время одного из сеансов она с улыбкой рассказывала о том, что идет рука об руку со своим мужем по прекрасному ландшафту. Вокруг пышные зеленые холмы, по которым они спускаются к морю (типичный шведский пейзаж). Они выходят на пляж, где много солнца и видны парусники, чувствуют себя очень хорошо. Женщина кладет голову мужу на плечо, затем они ложатся на песок. Смущение у пациентки вызывает только то обстоятельство, что в образе она видит себя и мужа обнаженными. Но тут вокруг них вырастают кусты роз, скрывающие их наготу. Пациентка описывает свое лирическое состояние. Затем в образе появляется ее отец со слезами радости на глазах и играет для них на маленьком органе. Возникает полная идиллия.

Другие образы пациентки имели аналогичное эмоциональное содержание. По окончании курса терапии она написала своему психотерапевту письмо, в котором назвала пройденный ею курс психотерапии «фантастической формой лечения». «Я раньше думала, что я холодная женщина, - писала пациентка, - и что это невозможно изменить. Сейчас же я ощущаю себя счастливым человеком. Вы изменили мое отношение к мужу, оно стало замечательным. Должна Вам признаться, что сначала я была несколько критически настроена к Вашему методу, но постепенно в ходе психотерапии я стала замечать в себе изменения. И особенно мне было приятно, что это нравилось также и мужу. Я надеюсь, что Вы сможете помочь таким же образом и другим пациентам» (цит. по Leuner H., 1994, с. 261).

В течение трех с половиной лет после курса лечения психотерапевт наблюдал за состоянием пациентки и отмечал ее уравновешенное состояние, способность справляться с критическими ситуациями в жизни, в частности, с наступившей позже импотенцией мужа.

Одним из важных психотерапевтических факторов в данном случае стал позитивный перенос, который пациентка испытывала по отношению к психотерапевту. Благодаря позитивному переносу успешная психотерапия была проведена за столь короткое время, хотя в других случаях десяти сеансов может быть недостаточно для формирования переноса. Кроме того, важно, что психотерапевтом вовремя была замечена основная проблема пациентки - нарушения в интимной сфере.

В приведенных примерах содержанием психотерапии было удовлетворение архаических потребностей пациентов, а во втором случае - и разрешение в результате этой подпитки эдипальных проблем, которые активизировались по мере удовлетворения основных архаических потребностей пациентки. Во втором случае психотерапия коснулась объектных отношений пациентки с ее отцом, после символического благословения которого нормализовались интимные отношения пациентки с мужем.

В качестве теоретической базы для обоснования описанных случаев обратимся к одному из направлений современного психоанализа - концепции нарциссизма Хайнца Когута и его «психологии self». Базовым понятием в «психологии self» выступает понятие нарциссизма в его обновленном понимании (Kohut H., 1981).

3. Фрейд говорил о нарциссизме как об обращении либидо на самого себя, а не на объект (Freud S., 1914). В психиатрии это явление было известно как способность любить только себя. X. Когут предлагает рассматривать нарциссизм как нормальную стадию в развитии человека, которая начинается с последних месяцев внутриутробного состояния и продолжается примерно до третьего месяца жизни. В этот период младенец ощущает единство с окружающим его миром. Он еще не воспринимает себя отдельно от окружающего мира, не ощущает границ между собой и другими объектами (например, считает материнскую грудь продолжением себя). Лишь впоследствии у ребенка появляются так называемые субъектно-объектные разграничения. Таким образом, на наиболее ранней симбиотической стадии развития младенец переживает первичное «океаническое чувство единения с миром». «Океаничность» связана, возможно, с тем, что в утробе матери он находится в среде околоплодных вод. Вероятно, исчезновение психосоматических симптомов при использовании кататимной гидротерапии[1] (переживания пациентом в образах контактов с воображаемой водой) имеет ту же причину. Образы, где осуществляется взаимодействие человека с водой, вызывают регрессию в состояние, когда младенец находится в околоплодной жидкости в утробе матери, и контакт с водой в образе является символическим контактом пациента с околоплодными водами, имеющими защитные и целебные свойства.

Итак, на наиболее ранней стадии ребенок находится в состоянии симбиотического единства, в первичном состоянии «ПРА-МЫ» (Künkel F., 1934), «первичной любви» (Balint M., 1970), «Basic trust» (Erikson E.H., 1956/1957). Это то состояние, где закладывается изначальное доверие к миру – условие и основа стабильного доверия к себе, здорового и сильного чувства «self». «Я» ребенка, которое формируется намного позже благодаря взаимодействию с первым внешним объектом любви (матерью), на этом раннем этапе еще отсутствует. По словам X. Когута, структура «self» («self» - это отношение к самому себе, «Я-САМ») - это предшественник «Я». «Self» имеет огромное значение как ядро развивающейся личности, своеобразный скелет или каркас личности. X. Когут говорит о потребности в признании как об основной предпосылке нормального развития структуры «self». Потребность в признании он сравнивает с потребностью в кальции, необходимого для построения костного скелета. При сильной фрустрации потребности в признании на этой наиболее ранней симбиотической фазе развития в результате недостаточного выполнения родителями, прежде всего матерью, функции Я-объектов[2] скелет личности оказывается слабым, подверженным различным нарушениям в развитии. Нарушается базовое доверие к миру, искажается самосознание. Человек будет постоянно искать в своей жизни подпитки, требовать признания своих заслуг, чтобы поддерживать этот слабый «каркас».

На границе между вторым и третьим месяцем жизни младенца происходит своеобразное «изгнание из рая», из бесконфликтного «океанического единения с миром». Особое значение при этом имеют, по мнению X. Когута, условия, в которых развивается младенец. В частности важно, чтобы отношение к внешнему объекту, к первому «ТЫ», которое формируется из первичного восприятия «ПРА-МЫ», обладало определенными свойствами: стабильностью и неизменностью. Другими словами, ребенок должен чувствовать, что объект (м а т ь) представляет собой что-то сильное и постоянное. Например, когда младенец высасывает всё молоко из груди матери, ему необходима уверенность, что оно снова там появится.

По Д.В. Винникотту, младенец, совершая агрессивные действия по отношению к матери (жадно хватая ее и т. п.), нуждается в том, чтобы она оставалась неразрушенной, существовала по-прежнему, оставалась стабильной. Это ощущение стабильности порождает ощущение стабильности мира в целом, доверие к миру вообще на всех последующих этапах развития человека (Winnicott D.W., 1957)[3].

Важнейшим условием нормального формирования объектных отношений в дальнейшем является удовлетворение потребности младенца в поддержке, признании, подкреплении и принятии со стороны внешнего объекта. Другими словами, младенцу необходимо ощущать, что мама радуется всем его проявлениям, что он доставляет ей удовольствие. Мать должна отражать своими позитивными реакциями различные проявления в поведении ребенка.

В то же время, как это отмечают и X. Когут, и Д.В. Винникотт, младенцу для нормального развития необходима и определенная доза фрустрации. По мнению Д.В. Винникотта, мать, в силу своего первичного чувства материнства (Primary Maternal Preoccupation), интуитивно чувствует, насколько она может фрустрировать ребенка. Она чувствует, когда надо подойти на крик ребенка, а когда лучше дать ему поплакать (пережить определенную дозу фрустрации) или дать возможность проявить агрессию. Первичное чувство материнства медленно развивается во время беременности и продолжается еще несколько недель после рождения. Это закономерный природный процесс. Благодаря первичному чувству материнства, т. е. состоянию особой повышенной чувствительности к нуждам ребенка, мать может создать для ребенка условия, в которых могут раскрыться его собственные тенденции развития и его первые побуждения индивидуальной эмоциональной жизни[4]. Именно поэтому родную мать не сможет полноценно заменить ни высокооплачиваемая няня, ни любящая бабушка.

Если ребенок развивается в описанных условиях, то у него сначала формируется нормальное «self», затем на его основе формируются первые элементы аппарата «Я», что определяет формирование базового доверия ребенка к миру.

В противном случае, когда развитие ребенка на этой стадии происходит в неблагоприятных условиях, у него формируются соответствующие механизмы зашиты или сопротивления. Младенец не переходит на следующую за стадией первичного нарциссизма стадию отношения к внешнему миру и объектам как к реально и независимо от него существующим, целиком оставаясь в плену своих иллюзорных представлений о том, что внешний мир - это продолжение его самого.

Другим важным моментом является то, что в этих иллюзорных представлениях осуществляются все его желания. Потребности ребенка, которые реально не удовлетворяются в объектном мире, реализуются иллюзорно в мире его фантазий. У ребенка формируются так называемые омнипотентные установки, установки на всемогущество, всесилие, всевластие. Эти установки подкрепляются тем, что мать время от времени удовлетворяет потребности ребенка. Например, когда ребенок голоден, мать дает ему грудь, что может вызывать у него представление, что грудь он получает, потому что ему так захотелось.

Х. Когут считает, что при неблагоприятных условиях развития ребенок пытается благодаря фантазии компенсировать или даже сверхкомпенсировать возможные фрустрации. Это приводит к тому, что у него формируются:

1)      фантазии всемогущества собственного «self» с омнипотентными желаниями (т. е. желаниями такого всемогущества);

2)      фантазии идеализации представлений о родителях (т. е. проекция омнипотентных установок на родителей).

Обе линии развития характерны не только для первых месяцев жизни ребенка, но могут окрашивать все дальнейшее развитие человека. У каждого из нас можно найти моменты иллюзорного представления о мире и проявления омнипотенции.

Отто Кернберг, президент Международной психоаналитической ассоциации (IPA), связывает омнипотентные установки с первичным религиозным чувством. Этому был посвящен его доклад «Психоанализ и религия» на I Всемирном конгрессе по психотерапии, организованном Всемирной Организацией Психотерапии в июле 1996 г. в Вене. Считая религию важнейшей составляющей человеческого существования, О. Кернберг пытается ответить на вопрос, почему одним людям легко принять основные религиозные догмы, вера для них органична и естественна, в то время как для других людей, несмотря на «рациональное понимание», трудно принять веру эмоционально.

Фрустрации на самых ранних этапах развития приводят к регрессии и фиксации на нарциссической позиции с характерным иллюзорным удовлетворением желаний, нарушением критического отношения к реальности, чувством омнипотенции (всесилия, всемогущества), которое проявляется в магическом контроле и управлении. Омнипотентные установки переносятся также на внешние объекты - сначала на «всемогущих родителей», затем на «всемогущего Б-га». Вера в бессмертие, идея реинкарнации также соответствуют омнипотентному желанию быть сильнее смерти. Человеку, пережившему фрустрацию базовых потребностей в первые месяцы жизни в последующем легче поверить в чудо и во все сверхъестественное[5].

Возможно, столь распространенная в нашей стране вера в чудо, популярность экстрасенсов связаны с тем, что многие поколения советских людей испытывали тяжелые фрустрации потребности в «хорошей маме» в первые месяцы жизни. Ведь после окончания декретного отпуска, когда младенцу как раз было три месяца (а еще раньше – всего месяц), ребенка отдавали в ясли, отрывая от матери. В роддомах до сих пор существует практика отдельного содержания матери и ребенка, когда новорожденного приносят матери только на время кормления.

Говоря об отношении современного психоанализа к религии, важно отметить, что психоанализ вовсе не пытается поставить под сомнение религиозные догмы, заменив их категорией омнипотентных установок. Он лишь выявляет закономерность, состоящую в том, что человеку, имеющему омнипотентные установки и нарциссические нарушения гораздо легче принять идеи о бесконечности жизни, реинкарнации, вере в чудо, чем человеку, таких нарушений не имеющему.

 

Наиболее тяжелые формы нарушения разграничения объективного и субъективного мира наблюдаются при психозах. При наличии психоза человек не воспринимает внешний объект как независимо от него существующий. В этом случае иллюзорные и омнипотентные установки распространяются на все, что окружает человека. Бред и галлюцинации рассматриваются некоторыми специалистами как наиболее яркое проявление омнипотентных установок с уходом в себя на уровень иллюзорного удовлетворения потребностей. В более легких, пограничных случаях в восприятии человека отсутствует плавный переход между плохим и хорошим, все явления воспринимаются им как только плохие или как только хорошие.

При неблагоприятном развитии ребенок переживает различные нарциссические травмы и обиды, у него не формируется уверенное позитивное отношение к себе. В таком случае человек на протяжении всей жизни испытывает настоятельную потребность в подтверждении того, что к нему хорошо относятся, его любят и ценят, что можно рассматривать как чисто нарциссическое нарушение.

Еще одной формой нарциссических нарушений можно считать так называемую нарциссическую агрессию или нарциссическую ярость. Когда человек сталкивается с тем, что другие люди не разделяют его нарциссической самооценки, относятся к нему иначе, когда он не получает что-либо, он испытывает обиду и начинает проявлять агрессию против других людей. Причиной такой агрессии является фрустрация потребности в признании со стороны стабильного и доброжелательного внешнего объекта (со стороны «хороших родителей») на нарциссической стадии развития.

В ходе психотерапии по методу символдрамы нарциссические установки у пациентов могут проявляться в следующих девяти основных формах.

1. Представляя образы, пациент испытывает счастье единения с природой, растворения в ней. Например, пациент лежит, раскинув руки, на лугу и чувствует блаженство единства со всем миром.

2. Переживание пациентом в образах контактов с воображаемой водой в естественном ландшафте (кататимная гидротерапия). Как уже отмечалось выше, имагинативное взаимодействие человека с воображаемой водой вызывает регрессию в пренатальное состояние, когда младенец находился в околоплодной жидкости в утробе матери. Кроме того, возможны параллели с насыщением материнским молоком.

3. Пациент в образах уменьшается в размерах, становится очень маленьким, а окружающий мир становится для него огромным. Или же наблюдается обратное явление – пациент в образах увеличивается в размерах относительно окружающего мира (Гулливер в стране великанов и в стране лилипутов).

4. Пациент в образе представляет себя на холме или возвышенности, созерцая оттуда окружающий ландшафт.

5. Пациент летает или парит в образах, что также является проявлением омнипотентных желаний.

6. Пациент в образах оказывается в космосе.

7. Раскачивание (например, качание на качелях), которое переживает пациент в своих образах, также является проявлением нарциссизма. При этом происходит регресс на стадию пренатального развития, во «внутриутробный рай», когда человек переживает раскачивание при передвижениях матери. Отсюда использование укачивания младенцев, чтобы их успокоить, детская радость раскачивания на качелях.

8. Пациенты представляют в образах огромных животных или человеческие существа, обладающие всесилием (омнипотенцией), что можно считать проявлением проекции собственных нарциссических омнипотентных установок на родителей и другие внешние объекты. При этом родители идеализируются, воспринимаются как всесильные, способные справиться с чем угодно. Позже такое отношение к родителям может перемещаться на другие объекты – Б-га, кумира, политического деятеля и т. п. В образе это может символически отражаться в появлении какого-либо огромного существа.

В качестве примера можно представить случай, когда пациент представил в образе, что он, путешествуя по лугу (оральная материнская тематика), увидел, что это на самом деле не луг, а огромная обнаженная женщина, которая летит в космосе, сам же он находится на ее ягодице. В этот момент пациент захотел курить и почувствовал беспокойство из-за того, что может нечаянно причинить боль этой женщине или вызвать ее раздражение горящей сигаретой.

На этом примере можно увидеть, как в символической форме проявляется типичная нарциссическая идеализация образа матери (огромная женщина) и вновь активизируются различные страхи стадии первичного нарциссизма. Обычно нарциссические механизмы защиты возникают как реакция на определенные страхи и фрустрации.

Здесь наблюдается общая закономерность: если в образе активизируется какая-либо часть переживаний определенного периода жизни (все равно, будь то положительные или отрицательные переживания), то все остальное содержание из общего паттерна данного периода тоже активизируется. Например, если пациент переживает в образе приятный луг, символически соответствующий эмоциональному опыту первого года жизни и отношениям с матерью в этот период, то можно ожидать, что через какое-то время могут появиться отрицательные переживания, соответствующие страхам первого года жизни (страх быть «проглоченным матерью», страх потери объекта, страх потери любви объекта). В описанном примере это страх быть раздавленным, проглоченным, уничтоженным. И наоборот, если образ луга будет тяжелым и неприятным, то через какое-то время могут появиться положительные, приятные переживания.

9. Представляя образы, пациент ощущает единение с каким-либо человеческим или божественным существом.

В качестве иллюстрации можно привести следующий пример из практики психотерапевта из г. Брауншвайг в Германии доктора Хирш. Переживая образ пещеры (символическое пребывание в утробе матери), пациентка увидела внутри пещеры озеро и на берегу - Христа, крестящего всех и ее тоже. Она испытала счастье единения с божественной сущностью. В этом случае отношения с матерью были перенесены на отношения к Христу (цит. по Leuner H., 1994, с. 264-266).

На протяжении всей своей жизни человек стремится символически вернуться к переживанию «внутриутробного рая» единения со всем миром, получить нарциссическую подпитку. Удовлетворение нарциссических потребностей в образах на сеансах психотерапии по методу символдрамы, когда пациент контактирует с воображаемой водой, чувствует единение с окружающей природой и т. д., X. Лёйнер сравнивает с переживаниями в нашей повседневной жизни (Leuner H., 1994, с. 263). В этой связи Абрахам Маслоу говорит о так называемых пограничных или пиковых переживаниях – «Peak-Experience» (Маслоу А., 1997). Наблюдения показывают, что мы испытываем подобные состояния нарциссического единения с миром неоднократно в течение жизни: это ощущение единения с любимым человеком в состоянии влюбленности (когда кажется, что любимый человек «такой же, как я», все в мире кажется возможным), это экстаз любви и сексуальный оргазм, наслаждение музыкой или поэзией, состояние алкогольного или наркотического опьянения (когда «ты меня уважаешь, я тебя уважаю»), ощущение полета и высоты в горах, радость быстрой езды на автомобиле. В такие мгновения мы приближаемся к тому, что А. Маслоу называл «пиковыми переживаниями», Ф. Кюнкель - состоянием «ПРА-МЫ», М. Балинт – переживанием «первичной любви».

В психотерапии эти моменты «пиковых переживаний» или состояния «ПРА-МЫ» целенаправленно используются при работе со второй, ресурсной составляющей символдрамы, когда удовлетворяются нарциссические архаические потребности.

В работе с нарциссическими нарушениями важную роль имеет перенос и контрперенос. X. Когут считал, что психотерапевт должен делать для пациента то, чего не делали для него родители в детстве. Он должен внимательно выслушивать пациента, давать ему возможность полностью высказаться, показывать, что то, что говорит пациент, ему интересно, принимать, поддерживать, хвалить пациента, подкрепляя таким образом его нарциссическую самооценку. Необходимо дать пациенту возможность пережить упущенное в раннем детстве внимательное и поддерживающее отношение родителей. И когда этот пропущенный этап в развитии пациента будет компенсирован, на этой базе могут быть преодолены и последующие нарушения, устранение которых сдерживалось наличием предшествующих более ранних нарушений. Что же касается нарциссических нарушений, то поскольку они являются самыми ранними, не преодолев их нельзя справиться с нарушениями более поздних этапов развития.

Так как нарциссические переживания относятся к довербальному периоду развития, поэтому их сложно прорабатывать с помощью вербальных психотерапевтических техник, как это происходит, например, в классическом психоанализе. Техника классического психоанализа предполагает в таких случаях работу с переносом: сначала эти довербальные отношения пациент бессознательно переносит на психотерапевта, и только после этого их можно проработать в ходе психотерапии. В символдраме же пациент может испытывать нарциссические переживания в образе, даже не вербализуя их. Например, пациент может, представляя приятный образ, переживать состояние счастья, компенсируя тем самым возможные нарушения в своем развитии. Именно поэтому рекомендуется никак не комментировать, не интерпретировать и не анализировать с пациентом эти состояния, а предоставить ему возможность насытиться ими на уровне ощущений, на эмоциональном уровне переживания образов.

Подход X. Когута может показаться на первый взгляд парадоксальным. Психотерапевт должен не преодолевать нарциссические проявления у пациента, а, напротив, усиливать их, чтобы, прожив свои нарциссические потребности полностью, насытить свой «нарциссический голод» и принять себя во всех своих проявлениях. Будучи принятыми, нарциссические переживания трансформируются, то есть нарциссическое либидо, направленное человеком на самого себя, может перераспределиться, частично оставаясь направленным на себя, а частично направляясь на другие объекты. Кроме того, при подобной трансформации более примитивные психические структуры переходят в более сложные.

Д.В. Винникотт считал, что, если матери не удается адекватно отвечать на самые ранние потребности ребенка, то не происходит заполнения внешнего объекта и младенец остается изолированным. Младенец как бы вынужден вести неправильное, фальшивое существование. Это можно наблюдать уже на самых ранних стадиях развития. Реакцией на требования окружающего мира в этом случае становится образование уступчивого неправильного (фальшивого) «self». Строится неправильная (фальшивая) система отношений, цель которой - скрыть и защитить правильное, подлинное «self». Неправильная (фальшивая) структура «self» должна, как считал Д.В. Винникотт, создать условия, которые позволят правильной (подлинной) структуре «self» выжить и избежать уничтожения. Человек становится не таким, каким хочет быть, а таким, каким его ожидают видеть окружающие. В более старшем возрасте к формированию неправильной (фальшивой) структуры «self» приводят неблагоприятные условия окружающей ребенка обстановки. Например, это происходит, если ребенок чувствует, что его будут любить только при совершенно определенных условиях (например, если он будет соответствовать ожиданиям родителей, будет послушным и веселым и т. п.), то есть, если ребенок будет “следовать” требованиям родителей. При таких неблагоприятных условиях невозможно развитие потенциалов правильного (подлинного) «self». В результате вместо правильного (подлинного) «self» формируется редуцированное неправильное, фальшивое «self» (Обухов Я.Л., “Школа здоровья”, 1997, № 1).

Если же в ходе психотерапии в результате регрессии на самые ранние стадии жизни снимается необходимость в фальшивом «self», то возникают условия для развития подлинного «self». Тем самым человек получает возможность быть тем, кем он является на самом деле, формируется более зрелая личность.

Существуют различные формы нарциссизма. Считается, что нарциссизм является предшественником объектной любви, и для того, чтобы человек мог в своем развитии перейти к различным формам объектной любви, он обязательно должен пройти стадию нарциссизма. Именно благодаря полноценному проживанию стадии нарциссизма становится возможным формирование различных свойств и функций «Я»:

а) креативности и способности к творческой работе;

б) способности к эмпатии;

в) умения различать между внутренним и внешним (субъектом и объектом);

г) способности принять ограниченность собственной жизни (при отсутствии этой функции «Я» человек считает, что после смерти его жизнь продолжается);

д) предпосылок для юмора и мудрости.

Нарциссическая стадия дает энергетическую основу для последующего формирования и существования «Я».

В качестве примера прорабатывания нарциссической проблематики в психотерапии по методу символдрамы вновь обратимся к уже упомянутому случаю из практики доктора Хирш.

Пациентка, 34 года, замужем, двое детей, страдала кардиофобией – она испытывала боли в области сердце и страх, что сердце остановится. Симптомы появились у нее после рождения второго ребенка. Кроме того у пациентки были депрессивные нарушения и проблемы в отношениях с мужем, связанные с его импотенцией. Из анамнеза известно, что в 10 лет у пациентки умерла мать, а с 12 лет ее воспитывала мачеха, отношения с которой были тяжелыми. В образе пациентка увидела себя в пещере лежащей в открытом гробу, полной покоя и спокойствия. Применяя технику второй составляющей символдрамы, которая основана на том, чтобы дать пациенту возможность пережить архаические чувства, терапевт расспрашивала ее о том, что она ощущает в образе. Возможно также просто дать пациенту побыть в образе молча. По лицу женщины текли слезы. Она говорила, что это слезы покоя. Плача внутри себя, она переживала состояние единения со всем миром, растворения в мире. Затем женщина увидела белую фигуру Христа (цит. по Leuner H., 1994, с. 264-266).

Все эти моменты характерны именно для ранних нарциссических переживаний и говорят о мощной регрессии пациентки. После этого сеанса исчезли тревожащие пациентку симптомы, так как на символическом уровне были в определенной мере компенсированы дефициты и упущения наиболее раннего периода развития, препятствовавшие существованию зрелого «Я».

Можно проследить определенные параллели между работой по второй составляющей символдрамы (бесконфликтное удовлетворение архаических потребностей) и другими направлениями психотерапии. Рассмотрим пример психотерапии по методу «символического удовлетворения желаний» при шизофрении, разработанному M.A. Sechehaye, и игровой психотерапии с детьми „Realisation symbolique“, разработанной J. Berna.

В психотерапии шизофрении используется обращение к так называемым анаклитическим переживаниям в рамках анаклитического переноса. Анаклитические отношения – это самые ранние отношения между ребенком и матерью (ухаживающим взрослым) по типу опоры[6]. Известно, что нарушения, возникающие в возрасте 4-6 месяцев, могут стать одной из причин психопатологического развития и последующего возникновения психозов, шизофрении. В случае, если у ребенка не формируется амбивалентное отношение к объекту, и все объекты кажутся ему либо только хорошими, либо только плохими без какого бы то ни было плавного перехода и если такое восприятие окружающего мира закрепляется, то всё это служит предпосылкой для последующего развития по шизоидному типу.

M.A. Sechehaye описывает случай психотерапии по методу «символического удовлетворения желаний», когда по отношению к пациентке, находившейся в аутичном состоянии и не вступавшей в контакт с другими людьми, женшина-психотерапевт заняла позицию «психотерапевтической матери». Она заботилась о пациентке так же, как мать ухаживает за младенцем. В итоге чувства пустоты, холодности и угрозы, которые пациентка ощущала в отношении психотерапевта, постепенно сменились переживанием защищенности, расслабления, особого приятного насыщения. Удалось вывести пациентку из аутичного состояния. То либидо, которое было направлено у пациентки вовнутрь, на саму себя, смогло обратиться на объект. В данном случае первым таким объектом стала психотерапевт, а потом либидо было перенесено и на других людей (Sechehaye M.A., 1955).

Нарциссические нарушения часто становятся одной из причин психосоматических расстройств. Особенно часто это можно наблюдать в случае кожных заболеваний. Недостаток кожного контакта между младенцем и матерью может приводить на более поздних этапах развития к возникновению язв, угрей и других кожных воспалений. В плане психотерапевтического лечения здесь может быть использована техника активного выполнения психотерапевтом роли матери. В подобных случаях такой подход имеет очень большое значение и является высокоэффективным. Главной задачей психотерапевта в такой ситуации становится тщательное подпитывание пациента в символической форме. Это широко используется в психотерапии по методу символдрамы, когда пациент в соответствующих случаях просто может «полежать на лугу», наслаждаясь своим состоянием и избегая при этом какого-либо анализа.

Другой пример - игровая психотерапия с детьми по разработанному J. Berna методу „Realisation symbolique“ (Berna J., 1955). Ребенок в игровой форме без какого-либо последующего толкования удовлетворяет свои потребности и вновь проживает наиболее значимые этапы своей жизни (кормит куклу в игрушечной комнате, прорабатывая оральные проблемы; сажает куклу на игрушечный унитаз, прорабатывая анальные проблемы; ребенку предоставляется возможность проиграть ситуации, где он может снова пережить состояния агрессии, насытиться ими, чтобы тем самым снять у него необходимость прибегать к подобному механизму защиты и чтобы потом на этой базе для него стало возможным дальнейшее нормальное развитие).

 

Технические приемы психотерапии по второй составляющей символдрамы

Работа по трем основным составляющим символдрамы (прорабатывание конфликта; удовлетворение архаических потребностей на бесконфликтном уровне и ресурсная подпитка; развитие креативности) на практике не происходит изолировано. Различные элементы символдрамы взаимно дополняют друг друга.

Работая преимущественно со второй составляющей, лучше всего использовать мотивы ландшафта (прежде всего мотив «луг») и воды (кататимная гидротерапия). Эти мотивы могут появляться в образах пациентов как спонтанно, так и могут специально вызываться психотерапевтом.

Почему именно мотивы ландшафта и воды связаны с удовлетворением нарциссических потребностей? Это объясняется тем, что луг, земля, вода и трава символизируют мать и эмоциональную связь с матерью на наиболее ранних этапах развития. Это материнские оральные символы. Взаимодействуя в образе с воображаемым лугом, землей, растениями и водой, человек в символической форме получает от матери то эмоциональное тепло и внимание, которое он не получил в раннем детстве. Компенсируются фрустрации, лежащие в основе нарциссических нарушений.

При взаимодействии с воображаемой водой человек возвращается к своему первичному океаническому состоянию единства с окружающим миром, переживаемому во внутриутробный период и вплоть до третьего месяца жизни. Это состояние плода в околоплодных водах. В результате такого символического контакта происходит удовлетворение фрустрированных ранее потребностей, своеобразное наверстывание того, что не было получено прежде.

Один из примеров использования воображаемой воды связан с пациенткой 30-ти лет, страдавшей болями в области сердца, нарушением ритма сердечных сокращений и подозрением на гиперфункцию щитовидной железы. Пациентка очень много плакала и даже не могла приподняться в постели, была неработоспособна. Она принимала большое количество медикаментозных средств и проходила подготовку к операции, однако исследования не показали никаких органических нарушений, на тиреостатическое лечение она никак не реагировала. Все симптомы имели явно психогенную природу, поэтому было решено провести с ней курс психотерапии по методу символдрамы.

Уже после шести сеансов, на каждом из которых она переживала купание в море, никогда не анализируя с психотерапевтом представляемых образов, не задавая лишних вопросов, а просто наслаждаясь своими ощущениями, пациентка встала с постели, чего не в состоянии была сделать раньше. Пациентке это ни в коей мере не казалось смешным и ненужным, она все воспринимала очень серьезно. Через восемь дней она поехала с мужем в отпуск, отказавшись от приема лекарств и от операции, так как почувствовала себя здоровой. Симптоматика пациентки, существовавшая более пяти месяцев, полностью исчезла.

Этот случай типичен, так как здесь, аналогично описанным выше примерам, у пациентки в состоянии регрессии произошло возвращение на самую раннюю стадию развития, где и осуществилось необходимое подпитывание. В результате этого были компенсированы самые ранние нарушения. В результате, более поздние нарушения как бы снялись сами собой. Произошла, говоря словами известного психоаналитика М. Балинта (Balint M., 1970), «регрессия ради прогрессии» (Лёйнер Х., 1996, с. 66-67; Leuner H., 1994, с. 270).

Другой случай произошел с 8-летней девочкой, у которой на большом пальце руки была большая, очень некрасивая и доставляющая неприятности бородавка. На прием к врачу Г. Крапфу она пришла в сопровождении бабушки. Он провел с девочкой сеанс символдрамы, попросив ее представить ручей. Потом он попросил ребенка подержать палец с бородавкой какое-то время в представляемом ручье. Никаких комментариев он больше не делал и отпустил пациентку и бабушку домой. На повторном приеме, три дня спустя, девочка рассказала, что бородавка засохла и отвалилась, что и было в действительности.

Комментарий: бородавки, как известно, имеют вирусную природу, но в то же время в их происхождении и течении важную роль играет “психосоматический компонент”; этим можно объяснить тот факт, что бородавки могут исчезнуть при помощи «заговаривания» (Лёйнер Х., 1996, с. 66; Leuner H., 1994, с. 270).

Еще один случай произошел с 30-летним врачом после того, как он перенес операцию по поводу аппендицита. Операция была для него неожиданной и оставила после себя ощущение экзистенциальной угрозы. С этим, в качестве характерного переживания, связывалось состояние сильной слабости, беспомощности. Он был беспокоен, не мог спать, и - хотя он и был прикован после операции к постели - давление у него было 170/120, в то время как обычные для него показатели составляли до операции не более 130/80. Будучи знакомым с техникой аутотренинга и символдрамы, он в течение дня несколько раз самостоятельно вызывал у себя при помощи аутотренинга состояние расслабления и образно представлял себе сцену, где мог пассивно предаваться окружающей его природе. Он представлял себя плывущим на спине по медленно текущим водам реки. Скоро он ощутил, как вода несет его, и целиком предался чувству все возрастающего слияния с омывающими его водами. Пациент старался подольше придаваться чувству покачивания на воде, которое оказалось очень приятным. В этот день он повторил это упражнение несколько раз. Тем самым он переживал значительное расслабление и успокоение, что помогло ему справиться с расстройством сна. Измеренное на следующий день давление составило 130/80. Поразителен эффект быстрого немедикаментозного воздействия на вегетативную систему. Этот случай примечателен еще и тем, что нижнее (диастолическое) давление особенно тяжело поддается коррекции (Лёйнер Х., 1996, с. 188-189; Leuner H., 1994, с. 270).

Следует однако заметить, что самостоятельное переживание образов по технике символдрамы не рекомендуется.

Следующий случай относится к 78-летней пациентке, которая страдала тяжелым общим гипергидрозом (повышенным потоотделением). Чрезвычайная потливость заставляла пациентку по несколько раз в день менять белье. При помощи кататимной гидротерапии, которую проводил с ней психотерапевт A. Pszywyj, она переживала образы, где купалась на курорте в ваннах вместе со своим другом молодости, в которого она была влюблена и за которого затем вышла замуж. После всего нескольких сеансов симптоматика полностью исчезла. На символическом уровне произошло удовлетворение нарциссических потребностей. На этой базе осуществилось удовлетворение в области объектных отношений, соответствующих более поздним периодам развития. В данном случае это были отношения с молодым человеком (Лёйнер Х., 1996, с. 67; Leuner H., 1994, с. 271; Psziwyj A. 1983).

Среди описанных выше примеров мы видим самые разные случаи, где эффективно работает техника кататимной гидротерапии. Кроме перечисленных заболеваний ее целесообразно использовать при лечении различных кожных нарушений, крапивницы, опоясывающего лишая и т. д.

Очень эффективными являются также переживание пациентом в образах нарциссического единения с природой.

В этом плане интересным представляется случай с пациенткой, которая так описала свое нарциссическое единение с природой в представляемом ею образе луга: «Я чувствую свою спину, кожу... Я полностью защищена. Мне тепло и приятно. Я лежу как будто бы в гнезде. Мои руки перебирают и трогают траву. Я ощущаю приятное чувство между пальцами, поднимаю руки в воздух и хочу их раскинуть, почувствовать, как я обнимаю всю природу. Я растворяюсь в природе» (случай из практики Ханнелоры Айбах, цит. по Leuner H., 1994, с. 272).

Комментарий: В данном случае нарциссические (я лежу как будто бы в гнезде; я обнимаю всю природу; я растворяюсь в природе) и оральные (мне тепло и приятно) компоненты сливаются вместе; наблюдаются явные омнипотентные установками, а также анаклитический перенос на психотерапевта (я полностью защищена; я чувствую свою спину).

В качестве критического возражения можно предвидеть взгляд на такие переживания пациентов как на способ уйти от конфликтов. Вполне возможно, что это и так. Однако опытный психотерапевт может использовать технику бесконфликтной ресурсной подпитки на уровне удовлетворения архаических потребностей при помощи кататимной гидротерапии очень эффективно, давая возможность пациенту получить насыщение его нарциссических потребностей, что делает его более подготовленным к работе с конфликтным материалом.

Такой подход особенно важен для психосоматических больных. Как показывает практика, психосоматические больные склонны отвечать на конфликтные мотивы усилением психосоматической симптоматики. Если же им даются бесконфликтные мотивы, то проявление симптомов у них заметно смягчается. Поэтому психосоматическим больным в начале терапии лучше давать такие мотивы, как луг, ручей и т. п., и только потом в зависимости от состояния пациента переходить к более конфликтным мотивам. При этом бесконфликтные переживания уже не только являются защитой и сопротивлением, но и становятся начальной стадией дальнейшего процесса работы над конфликтом.

Технические приемы удовлетворения архаических нарциссических потребностей

Работа с архаическими нарциссическими потребностями может проводиться в символдраме как спонтанно (когда нарциссические переживания возникают у пациента сами по себе), так и направленно в соответствии с выбранным планом психотерапии. Например, в случае проведения кризисной психотерапии в случае существования соответствующих показаний работа по второй составляющей символдрамы может быть целенаправленно индуцирована психотерапевтом.

Психотерапевт, использующий технику удовлетворения архаических потребностей, должен обладать определенным опытом работы с основными мотивами символдрамы и чувствовать, когда есть необходимость использования данной техники, когда пациент открыт для симбиотических отношений, когда ему показана нарциссическая регрессия. Перед психотерапевтом всегда стоит альтернатива: либо искать конфликт пациента и прорабатывать его, либо дать пациенту возможность удовлетворить соответствующие архаические потребности на бесконфликтном уровне. Последнее показано в случаях, когда наблюдаются следующие проявления патологического поведения: беспокойство, страх, возбуждение, напряжение. В этих случаях пациенту полезен уход в состояние покоя, единения с миром, отсутствия страха и т. п., что приводит к удовлетворению архаических потребностей.

Главная опасность здесь может быть в том, что при переживании нарциссических состояний психотерапевт получает от пациента меньше обратной связи, чем при работе в технике первой составляющей символдрамы. Это может помешать психотерапевту вовремя сделать соответствующую интервенцию, чтобы оказать необходимую пациенту помощь. В этом заключается еще одна причина того, почему к использованию мотивов второй составляющей символдрамы должен прибегать только опытный терапевт, свободно владеющий всеми техниками символдрамы.

Для того, чтобы целенаправленно работать со второй составляющей, можно попросить пациента представить какую-то ситуацию из его прошлого, когда он был особенно счастлив и хорошо себя чувствовал. Это может быть момент переживания счастья на природе либо в общении с каким-то человеком. Психотерапевт, не оговаривая специально содержания образа, делает, тем не менее, акцент на словах: «где Вам особенно хорошо», «счастье» и «Ваше личное прошлое», «Ваш личный опыт». В целом технику второй составляющей символдрамы можно назвать техникой «представления счастья».

 

X. Лёйнер приводит пример работы с пациенткой 40 лет, замужем, 6 детей, госпитализированной из-за тяжелого, рецидивирующего  язвенного колита (Сolitis ulcerosa). Она спала беспокойно и очень мало, почти ничего не могла есть и, несмотря на медикаментозное лечение, имела частый стул с кровяными выделениями. Пациентка страдала от страха, что кто-то переманит от нее кого-то из ее детей и что ее тяжелое, уже много лет неотступающее заболевание станет для нее смертельным. Прежде пациентка уже проходила психотерапию в похожем остром состоянии.

Психотерапевт в подчеркнуто спокойной манере предпринял кризисное психотерапевтическое воздействие при помощи техники второй составляющей символдрамы. На вопрос о какой-нибудь ситуации в ее жизни, связанной с природой или с общением с людьми, в которой она чувствовала себя особенно хорошо и в полной безопасности, пациентка после короткого раздумья описала свой сад в летнее послеполуденное время. Получив задание представить себя в месте, где ей было хорошо, пациентка увидела себя в своем саду, лежащей в шезлонге в лучах заходящего солнца, пробивающихся сквозь цветущие розы (характерный для нарциссического самоудовлетворения мотив, часто в этих случаях возникающий спонтанно). Следует отметить, что если мотив восходящего солнца соответствует больше состояниям возбуждения и ожидания, то мотив заходящего солнца - переживанию расслабления, удовольствия. В образе пациентка наслаждалась пейзажем, природой. Она целиком предалась царящему в образе настроению. Спустя примерно 15-20 минут X. Лёйнер попросил пациентку постепенно завершить образ, но оставаться еще и дальше в настроении распространяющегося покоя и расслабления. Когда X. Лёйнер пришел к ней на следующий день, оказалось, что она впервые хорошо спала, у нее появился аппетит, успокоились боли в желудке и кишечнике. Снялось напряжение в актуальном состоянии (Лёйнер Х., 1996, с. 189; Leuner H., 1994, с. 274-275).

Технические приемы удовлетворения архаических оральных потребностей

Под оральными потребностями в современном психоанализе принято понимать не только переживаемую младенцем на первом году жизни потребность в грудном вскармливании, но и потребность в любви, эмоциональном внимании, тепле, контакте «кожа к коже», «глаза в глаза».

При работе по технике символдрамы символическое удовлетворение оральных потребностей встречается достаточно часто, но спонтанно проявляется реже, чем спонтанное символическое удовлетворение нарциссических потребностей. В образах, где осуществляется удовлетворение оральных потребностей, также происходит регрессия пациента на стадию, предшествующую конфликту, благодаря чему, по мнению X Когута, достигается выравнивание, стабилизация Я и его механизмов защиты. Это происходит благодаря подпитке оральных потребностей. Удовлетворение архаических оральных потребностей осуществляется в символдраме в следующих формах:

а)  при приятном взаимодействии с землей в образе (пациент представляет, что лежит на земле, берет землю в руки и т. п.); земля, «мать сыра земля» – важнейшие орально-материнские символы.

б)  при приятном взаимодействии с водой в образе (кататимная гидротерапия); вода также имеет орально-материнский аспект;

в)  при приятном взаимодействии с травой, растительностью, деревом, когда пациент в своем воображении к ним прикасается;

г)  когда пациент ест или пьет в образе, а также при кормлении возникающих в образе существ;

д)  при появлении в образе различных материнских объектов и при приятном взаимодействии с ними (например, с коровой, с реальной матерью, бабушкой, женщиной, символическим животным и т. п.).

Появление в образах материнских объектов может быть как спонтанным, так и специально вызванным.

В качестве примера можно привести случай с пациентом-физиком, обратившимся к Х. Лёйнеру по поводу депрессивных и навязчивых невротических расстройств. Из анамнеза пациента было известно, что у матери в первые два года его жизни была депрессия, что стало причиной множественных фрустраций пациента. В его образе спонтанно возникла женщина с мощным телом, витальная, с темными волосами и большой грудью. Пациент представил, как они вместе пошли на пляж, легли, и в это время он уменьшился до размеров маленького ребенка, затем младенца и, продолжая уменьшаться, достиг размеров крошечного человечка величиной с муравья. Женщина оказывается обнаженной, и пациент представляет, как начинает карабкаться на нее, подбираясь к груди. Дальнейшая сцена, которую позже пациент изобразил на рисунке, заключалась в том, что он подползает к груди и сосет молоко.

В этом образе происходит явное удовлетворение архаической оральной потребности. С этого момента пациент называл появившуюся в его образе женщину «моя монголка». Это бессознательно смягчало табу на инцест, так как монголка – это нечто чуждое для немца, это не его мать, а некое витальное начало.

В другом образе этому пациенту представился ландшафт, где на небе виднелись две огромные женские груди, из них непрерывным потоком шло молоко, а на земле было много мужчин, которые ловили и пили его. Затем мужчины стали на колени и, сжимая руки, молились брызжущим молоком грудям как божеству. Последняя сцена образа связана с омнипотентными установками пациента (Leuner H., 1994, с. 276-277).

В групповой психотерапии по методу символдрамы архаические оральные потребности могут удовлетворяться при переживании различных оргий обжорства, в стремлении напиться. Часто участники группы регрессируют на уровень удовлетворения архаических оральных потребностей, когда они готовят запасы еды и напитков. Техники удовлетворения архаических оральных потребностей направлены, как правило, на работу со спонтанно возникающими образами. Значение удовлетворения архаических оральных потребностей очень велико, поэтому психотерапевт должен дать пациенту возможность полностью насладиться воображаемыми сценами орального удовлетворения.

Технические приемы удовлетворения архаических анальных потребностей

Под анальными потребностями в современном психоанализе принято понимать, с одной стороны, стремление к «разбрасыванию своих экскрементов», а с другой стороны, стремление к удержанию экскрементов и взаимодействию с ними. На символическом уровне это проявляется в размазывании грязи, вымазывании рук, лица, тела. Стремление к удовлетворению архаических анальных потребностей с определенной садистической составляющей лежит в основе распространенного ритуала в пионерском лагере – обмазать спящего зубной пастой. Отчасти удовлетворение архаических анальных потребностей происходит, когда женщина наносит на лицо макияж, красит губы, и когда мужчина наносит на лицо крем для бритья, а потом его соскребает бритвой.

Если нарциссические и оральные потребности довольно часто находят свое спонтанное удовлетворение в образах символдрамы, то спонтанное взаимодействие с воображаемой грязью, илом, калом происходит в образах значительно реже, так как у взрослого человека формируется мощная зашита против вытесненных анальных желаний, возникает сильное сопротивление, основанное на нормах культуры, запрещающей проявляться этим желаниям. Тем не менее, у человека существует бессознательная тенденция взаимодействия с тем, что символизирует сферу анальных желаний (с грязью и ее разновидностями, с илом, с болотом и т. п.).

С архаическими анальными потребностями работать сложнее, чем с архаическими нарциссическими и оральными потребностями. От психотерапевта требуется хорошее знание техники символдрамы и опыт работы с мотивами и режиссерскими принципами высшей ступени символдрамы. Тема анальной эротики прорабатывается в мотиве высшей ступени «отверстие на болоте». С запретами, формируемыми на анально-садистической стадии развития[7], позволяет работать техника использования так называемых «магических жидкостей»: слюны и мочи.

Удовлетворение архаических анальных потребностей у детей происходит также в игровой психотерапии, когда ребенка выводят через игру в состояние регрессии на анально-садистическую стадию развития, чтобы у него вновь возникла возможность прожить ее, проиграть все основные проблемы и тем самым скомпенсировать возможные нарушения. Во время игры ребенок удовлетворяет свои архаические анальные потребности, когда сажает куклу на игрушечный унитаз. То же происходит, когда дети в игровой психотерапии обмазывают друг друга краской или кидаются ею.

В процессе психотерапии очень важно предоставить пациенту возможность понаслаждаться взаимодействием с символизирующими анальную сферу объектами, снимая тем самым соответствующее напряжение. Как уже говорилось, для этого используется мотив «отверстие на болоте», работая с которым, можно образно представить ощущения контакта с илом, испражнениями, поваляться в них, покидаться ими. В этом процессе участвует также нарциссический уровень удовлетворения архаических потребностей, проявляющийся в высокой оценке теплой, липкой массы. В то же время удовлетворение анальных потребностей происходит с задействованием соответствующих объектных отношений: из «отверстия на болоте» выходят различные объекты анальной и эдипальной стадий развития, что часто сопровождается переживанием мощного потока энергии и силы. Например, из «отверстия на болоте» могут появиться склизкий крокодил, змея, рыба, лягушка, жаба и т. п. (объекты анальной стадии) или обнаженный человек противоположного пола, значимые лица, окружавшие пациента в возрасте от 3 до 7 лет), фаллические символы (объекты эдипальной стадии).

Важно отметить, что, если в таких образах появляются «злые» интроекты (злой отец, например), то на них проецируются отщепленные агрессивные импульсы, имеющие орально-садистическую или анально-садистическую природу. Орально-садистические импульсы связаны со стремлением проглотить, съесть, поглотить в себя. Анально-садистические импульсы связаны со стремлением разбросать кругом свои экскременты или вложить их в объект. Например, на появляющегося в образе злого отца проецируются сильно подавляемые и вытесняемые анально-садистические желания, недоступные для осознания в других ситуациях и открывающиеся для прорабатывания лишь благодаря удовлетворению архаических анальных потребностей.

Освобождение орально-агрессивных импульсов можно проследить на примере одного из сеансов групповой психотерапии по методу символдрамы со студентами одного из вузов. В образе они находились в хижине, где устроили орально-анальную оргию (они объедались различными продуктами – проявление регрессии на оральную стадию; потом стали обмазывать друг друга вареньем, тортами, поливать вином – проявление регрессии на анальную стадию). Внезапно в образе появился страшный и вонючий медведь, с которым они смогли в конце концов справиться (в результате удовлетворения более ранних по отношению к эдипальным оральных и анальных потребностей появился эдипальный – в данном случае отцовский – объект, с которым происходит соперничество; в то же время медведь имеет и орально-анальные атрибуты – он страшный и вонючий).

В качестве примера можно привести случай работы с замужней женщиной с истерической структурой личности. Пациентке 21 год, у нее крайне амбивалентные отношения с отцом, которого она воспринимала как подавляющего ее. Следует напомнить, что переживание авторитарной фигуры отца связано с наиболее ранними запретами, накладываемыми на получение анальных удовольствий при приучении ребенка к опрятности в первые два года жизни. Если в образе происходит воображаемый контакт с анальными выделениями, происходит частичное освобождение от внутренних запретов, изначально исходящих от авторитарного отца.

В образе пациентка спонтанно представила себе, что производит большое количество каловых масс. Из своих испражнений она катала шарики и заваливала ими всю улицу, на которой появился отец. Таким образом, взаимодействие с отцом происходило через каловые массы. В конце концов, пациентка запирает отца в туалете, где он спасается от нее. Через это переживание ей удалось освободиться от ощущения давления, которое она испытывала при взаимодействии с отцом (Leuner H., 1994, с. 279).

Приведенные примеры показывают, что данная техника представляет определенную сложность для психотерапевта из-за возможности возникновения у него негативного контрпереноса, не позволяющего ему допустить обсуждение анальной проблематики. Поэтому для психотерапевта важно самому проработать свои анальные проблемы в ходе индивидуальной учебной терапии.

Символическое удовлетворение архаических анальных потребностей часто служит основой для разрешения более поздних эдипальных пробоем (в приведенном примере –  это отношения с отцом).

Важно отметить, что нельзя навязывать пациенту контакт с анальными символами. Удовлетворение архаических анальных потребностей возможно только при соответствующем желании пациента, которое возникает у него спонтанно. Пациента следует заранее подготовить к подобному развитию образа, соблюдая принцип постепенности. Если, например, в образе спонтанно появляются элементы, символически связанные с анальной сферой, то психотерапевту не следует прямо предлагать пациенту вступить с ними во взаимодействие. Психотерапевт может задать вопрос: «Как бы Вы себя чувствовали, если бы приблизились к этой грязи и прикоснулись к ней?» или «Как бы Вы себя чувствовали, если бы подошли к отверстию на болоте?». В само отверстие на болоте погружаться не рекомендуется.

Технические приемы удовлетворения архаических эдипальных потребностей

В психотерапии по методу символдрамы спонтанное удовлетворение эдипально-сексуальных потребностей происходит крайне редко. Как показывает практика использования метода символдрамы, при представлении образов непосредственное переживание сексуального контакта в прямой, несимволической форме встречается крайне редко. В этом проявляется табу на открытое обсуждение сексуальных переживаний, которое налагает на нас культура. Кроме того, сдерживающе действует контрперенос психотерапевта, который бессознательно не допускает открытого обсуждения таких проблем и дает это понять пациенту. Если же сексуальный контакт все же переживается в образе в прямой, несимволической форме, то это может быть либо результатом сверхсильной либидизации, либо незрелости личности пациента и слабости СВЕРХ-Я, либо эксгибиционистских тенденций.

В легализованной символической форме архаические сексуальные и эдипальные потребности удовлетворяются при работе с мотивами: «цветок»; следование вдоль «ручья» к источнику, символизирующему материнскую грудь; подъем на остроконечную (отцовско-мужскую) «гору» и на «гору» с округлой вершиной (материнско-женскую); при обследовании спальни в «доме», в некоторых случаях при работе с мотивом «опушка леса»; при работе с мотивами «корова» и «слон», «поездка автостопом», «куст розы», «плодовое дерево», «хижина в горах», «дискотека», «нудистский пляж» и др.

 

Заключение

 

Бесконфликтное удовлетворение архаических потребностей является важнейшей составляющей метода символдрамы. Чаще всего речь идет о спонтанном удовлетворении первичных нарциссических потребностей. Второе место по частоте спонтанного развития занимает удовлетворение и компенсация оральных фрустраций младенчества и раннего детства. Удовлетворение архаических анальных потребностей часто сталкивается с мощным сопротивлением и защитой. Обращение к удовлетворению архаических эдипальных потребностей целесообразно только при наличии специальных показаний.

В работе со второй бесконфликтной составляющей важное место занимает спонтанная регрессия на наиболее ранние стадии развития. Символическое удовлетворение архаических потребностей служит основой и предпосылкой последующих этапов психотерапии.

 

Литература

 

1.    Лёйнер Х.: Кататимное переживание образов. М., «Эйдос» 1996

2.    Маслоу А.: Психология бытия. М., «Рефл-бук», К.: «Ваклер» 1997

3.    Обухов Я.Л.: Детская агрессивность и проблемы анального характера в концепции Анны Фрейд. Российский психоаналитический вестник, 1993-1994,№ 3-4

4.    Обухов Я.Л.: Символдрама : Кататимно-имагинативная психотерапия детей и подростков. - М., “Эйдос” 1997

5.    Обухов Я.Л.: Значение первого года жизни для последующего развития ребенка (обзор концепции Д. Винникотта), “Школа здоровья”, 1997, № 1, с. 24-39

6.    Обухов Я.Л.: Отто Кернберг о психоанализе и религии, Психоаналитический вестник, 1998, № 6, с. 53-56

7.    Balint M.: Therapeutische Aspekte der Regression. Die Theorie der Grundstörung. Stuttgart: Klett, 1970

8.    Berna J.: Die „Realisation symbolique“ in der Kinderanalyse. Psyche 9, 610, 1955

9.    Freud S. (1914): Zur Einführung des Narzißmus. Gesammelte Werke, 10, Frankfurt a. M.: Fischer

10.              Erikson E.H.: Das Problem der Identität. Psyche 10, 114, 1956/1957

11.              Kohut H.: Narzißmus, Suhrkamp, Frankfurt/M 1981

12.              Künkel F.: Charakter, Leiden und Heilung. Hirzel, Leipzig 1934

13.              Leuner H.: Lehrbuch des Katathymen Bilderleben, Huber, Bern 3. Aufl. 1994

14.              Psziwyj A. Die imaginative Anwendung des Wassers im Katathymen Bilderleben. In Leuner, H.; Katathymes Bilderleben – Ergebnisse in Theorie und Praxis, 2. Aufl. Huber, Bern 1983

15.              Sechehaye M.A.: Die Symbolische Wunscherfüllung. Huber, Bern 1955

16.              Wächter H.-M.: Möglichkeiten des Katathymen Bilderleben in der Behandlung psychosomatischer Krankheiten. In: Roth J.W. (Hrsg.): Konkrete Phantasie, neue Erfahrungen mit d. Katathymen Bilderleben. Bern; Stuttgart; Wien: Huber, 1984

17.              Winnicott D.W.: The Child and the Family. London: Tavistock Publ./ New York: Basic Books, 1957



[1]  В психотерапии по методу символдрамы оказалось высокоэффективным использование в образе пациента контакта с воображаемой водой - все равно, будь то у источника, у ручья, у реки, в минеральной ванне на курорте или же в море. Некоторые авторы даже говорят в этой связи о «кататимной гидротерапии» (Лёйнер Х., 1996; Psziwyj A., 1983).

[2]  В психической реальности родителей как Я-объектов для ребенка Х. Когут выделяет следующие функции «хороших родителей»:
- отражение проявлений ребенка;
- обеспечение безопасности;
-
alter-ego как вариант идеализирующей функции.

[3]  Обзор на русском языке см. в статье Я.Л. Обухова «Значение первого года жизни для последующего развития ребенка (обзор концепции Д. Винникотта)», (Обухов Я.Л., “Школа здоровья”, 1997, № 1, с. 24-39).

[4]  Подробнее см. в статье Я.Л. Обухова «Значение первого года жизни для последующего развития ребенка (обзор концепции Д. Винникотта)», (Обухов Я.Л., “Школа здоровья”, 1997, № 1, с. 24-39).

[5]  Подробнее см. в статье Я.Л. Обухова «Отто Кернберг о психоанализе и религии» (Обухов Я.Л., Психоаналитический вестник, 1998, № 6, с. 53-56).

[6]  «Анаклитический» - от греч. «ложиться на», «опираться на»).

[7]  Об анально-садистической стадии, а также об анальных потребностях подробнее см. в статье Я.Л. Обухова «Детская агрессивность и проблемы анального характера в концепции Анны Фрейд» (Обухов Я.Л.,:Российский психоаналитический вестник, 1993-1994, № 3-4, с. 136-144)

 

2017 © МОО СРС. Все права защищены.